Уже прошло лето. И осень. Замечательная, знаете, теплая осень в этом году была. Замечательная... Но и она прошла. А мухи все никак не проходят. Терпеть не могу мух. Крутятся, вертятся, жужжат, садятся на все подряд. Ну вот прямо на все подряд! Это немыслимо! Невыносимо просто... Нет, все-таки какая наглость! Все, на что ты положил глаз, на то сразу садится муха. Вот я. Я сижу на кухне и уже бог с ней, с этой мухой, уже не гоняю ее, летай себе, жужжи на здоровье. Так нет же! Ей этого мало! Стоит мне взглянуть на яблоко, и тут же она на него! На тебе, пожалуйста! Уселась! А другой раз гляну на яблоко и пока она там замешкается, пока будет кружить там себе под потолком, я яблоко хвать! - и все, и ем. И пока я ем, я нет-нет, да и положу яблоко на секунду на стол (ну невозможно же все в время в руках держать, ну ей же богу!), так вот, положу, аккуратненько, чтобы обязательно той стороной, которая в кожуре еще, на стол, ту чтобы, надкусанную, не запачкать, и тут эта сволочь-муха как спилотирует! Как сядет! Прямо туда! Прямо в самую мякоть! Ну не свинья, а?!
Я уже думаю, и лета мне не надо, и весны не надо и осень пусть холодная будет, и поскорей бы уж снег пошел, ну ей-богу. Лишь бы мухи все подохли. Терпеть не могу мух. Хотя мне вот Люська, продавщица-то из продуктового, того, на углу который, сказала давеча: «Чего,говорит, вы к мухам прицепились? Мухи людей не хужее. Люди вон какие есть». Она-то тогда конечно бомжа имела в виду. Он к ним зашел и выходить не хотел. Запахи, сказал, у вас хорошие... Так вот она тогда про него конечно выразилась (головой даже в его сторону махнула), но это ведь, собственно, ко всем... ко всем вам, дорогие друзья, относится. Люди они действительно хуже мух иногда бывают. И тут уж никакая зима не поможет. Вот Люська... она мне колбаски не довешивает и летом, и зимой... ничего с ней с курвой не поделаешь, такой ор поднимет, лучше и не трогать совсем.